Госдолг

Госдолг (Government Debt) — это совокупность непогашенных обязательств государства перед кредиторами: держателями государственных облигаций, другими странами, международными организациями и банками. Долг возникает, когда расходы бюджета превышают доходы, и разницу казна покрывает заёмными деньгами, а не печатным станком и не ростом налогов.

Размер долга оценивают двумя способами: в абсолютном выражении (сумма в рублях или валюте) и относительно размера экономики, как долю от ВВП. Второй способ важнее. Одна и та же сумма для страны с крупной экономикой и для страны с маленькой означает совершенно разную нагрузку. Мировой государственный долг к концу 2024 года превысил 100 трлн $, это около 93% совокупного мирового ВВП по оценке МВФ, и он растёт быстрее самой экономики. Крупнейший должник планеты — США: на них приходится свыше трети всей мировой задолженности, второе место занимает Китай. По прогнозам международных организаций, к 2030 году глобальный долг подберётся к 100% мирового ВВП, и снижать его пока никто всерьёз не собирается.

Внутренний и внешний долг

Госдолг делят по тому, перед кем государство в долгу и в какой валюте номинированы обязательства. Внутренний долг означает займы внутри страны в национальной валюте, чаще всего через выпуск долговых бумаг для банков, фондов и частных инвесторов. Внешний долг номинирован в иностранной валюте и размещается среди зарубежных кредиторов. Разница между ними не формальная: внутренний долг государство при крайней нужде способно обслужить за счёт эмиссии собственной валюты, внешний так обслужить нельзя.

У большинства устойчивых экономик основная часть долга внутренняя. Зависимость от внешних кредиторов делает бюджет уязвимым: при оттоке капитала или закрытии рынков рефинансировать такой долг становится нечем, а печатать чужую валюту государство не может. Именно поэтому почти все исторические отказы платить случались по внешнему долгу, а не по внутреннему: по обязательствам в национальной валюте государство в крайнем случае всегда может расплатиться эмиссией, пусть и ценой обесценивания денег. Случаи отказа платить по внутреннему долгу редки и каждый раз становятся предметом отдельного разбора у экономистов.

Зачем государство берёт в долг

Главная причина заимствований: дефицит бюджета. Когда налоговые и прочие доходы не покрывают расходы, у государства три выхода — сократить траты, повысить налоги или занять. Первые два болезненны политически и бьют по экономике сразу, поэтому заём часто оказывается наименее конфликтным решением, особенно если дефицит временный.

Долг используют и осознанно, не только от безвыходности. Под крупные инфраструктурные проекты, оборону и антикризисные программы дешевле занять под умеренный процент, чем изымать деньги из экономики налогами здесь и сейчас. В кризис госрасходы, профинансированные долгом, поддерживают спрос и не дают экономике свалиться глубже. Этим объясняется скачок мирового долга после кризиса 2008 года и после пандемии 2020 года, когда десятки стран свели бюджеты с дефицитом в двузначные проценты ВВП ради поддержки населения и бизнеса. Даже в спокойные годы крупные экономики живут с хроническим дефицитом: бюджет США последние годы сводится с минусом около 6% ВВП, и каждый такой год добавляет новый слой к уже накопленному долгу.

Альтернатива займу, прямая денежная эмиссия для бюджета, почти всегда заканчивается инфляцией, которая обесценивает и сбережения граждан, и сам долг. Поэтому развитые финансовые системы предпочитают рыночные заимствования: они дисциплинируют бюджет и оставляют долг измеримым.

Как оценивают долговую нагрузку

Главный индикатор устойчивости: отношение долга к ВВП. По распространённой оценке зона повышенного риска для развивающихся экономик начинается в районе 80–90%, но жёсткого порога не существует. Япония сохраняет платёжеспособность с долгом свыше 200% ВВП, потому что почти весь он внутренний, номинирован в иенах и принадлежит собственным инвесторам.

Нагляднее всего давит стоимость обслуживания. В 2024 году одни только чистые процентные платежи по госдолгу США превысили 0,9 трлн $ и обогнали оборонный бюджет страны. Поэтому, кроме отношения к экономике, долговую устойчивость оценивают ещё по трём параметрам:

• стоимость обслуживания: какую долю доходов бюджета съедают одни процентные выплаты;

• валютная структура: сколько долга в иностранной валюте, которую государство не контролирует;

• срочность: как скоро наступают сроки погашения и не придётся ли занимать заново на худших условиях.

Поэтому одинаковый уровень долговой нагрузки у двух стран сам по себе ничего не говорит. Долг в собственной валюте перед своими гражданами и долг в долларах перед иностранными фондами при одной и той же цифре несут разный уровень опасности. Свежий контраст: у России отношение долга к экономике в несколько раз ниже американского, но доступ к внешним рынкам капитала после 2022 года резко ограничен, тогда как у США он практически бездонный.

Ещё важнее не уровень долга, а его динамика по отношению к ставке и росту экономики. Пока экономика растёт быстрее, чем накапливаются проценты, долг можно обслуживать без напряжения, даже большой. Как только проценты обгоняют рост, долг начинает раздуваться сам по себе, и приходится либо урезать расходы, либо занимать всё больше. Для развивающихся стран эта арифметика стала жёстче: по данным Всемирного банка, в 2023 году они выплатили по внешнему долгу рекордные 1,4 трлн $, и часть этих денег ушла из бюджетов здравоохранения и образования.

Чем опасен высокий госдолг

Сам по себе долг не катастрофа. Опасны его размер и структура в сочетании с дорогими деньгами: когда ставки высоки, а долг велик, обслуживание начинает вытеснять из бюджета всё остальное.

• Долговая спираль: чтобы платить по старым обязательствам, государство занимает снова, и при высоких ставках сумма выплат растёт быстрее доходов.

• Дефолт: при потере доступа к рефинансированию государство объявляет о невозможности платить, как это сделала Россия в 1998 году по краткосрочным бумагам ГКО.

• Инфляционное финансирование: вместо честной выплаты долг гасят напечатанными деньгами, и нагрузка перекладывается на всех держателей национальной валюты.

• Валютный риск: внешний долг при девальвации дорожает в пересчёте на национальную валюту, даже если его номинал не менялся.

• Эффект вытеснения: занимая на внутреннем рынке, государство забирает деньги, которые могли бы пойти в частные инвестиции, и поднимает стоимость кредита для бизнеса.

• Зависимость от настроений кредиторов: пока инвесторы верят в платёжеспособность государства, они охотно покупают новые выпуски; стоит вере пошатнуться, как ставки взлетают, а размещения проваливаются, и проблема рефинансирования возникает мгновенно.

Опасность почти никогда не в одной цифре, а в траектории. Важно, растёт ли долг быстрее экономики и хватит ли доходов на проценты через несколько лет. Стабильные 100% ВВП спокойнее, чем стремительно растущие 40%.

Госдолг России

По меркам крупных экономик российский госдолг невелик. По итогам 2025 года он составил около 35,1 трлн ₽, или 16,5% ВВП. Это минимум среди стран G20, где у Японии показатель превышает 200%, а у США перевалил за 120%. Минфин ориентируется на потолок около 20% и называет низкую долговую нагрузку преимуществом российской экономики.

Структура долга смещена внутрь страны. Основная часть приходится на облигации федерального займа, размещаемые на МосБирже и оседающие в основном у крупных российских банков: внутренний долг по итогам 2025 года составил около 30,7 трлн ₽, тогда как внешний сократился примерно до 4,5 трлн ₽ и продолжает снижаться. При этом за один 2025 год совокупный долг вырос сразу на 21% — государство активно заняло, чтобы закрыть растущий дефицит бюджета. Историческая память работает против больших заимствований: в августе 1998 года пирамида внутреннего долга из краткосрочных ГКО под ставки до 150% годовых рухнула и обернулась дефолтом и девальвацией рубля в несколько раз. После 2022 года, когда внешние рынки капитала закрылись, казна переориентировалась почти полностью на внутренние займы. Сложность теперь не в размере долга, а в его цене: занимать при высокой ключевой ставке дорого, и расходы на обслуживание растут быстрее самого долга. Запас по долговой устойчивости у России большой, но дешёвым этот запас уже не назвать.